Речь президента Анголы Жоау Лоуренсу на саммите Организации государств Африки, Карибского бассейна и Тихого океана в Малабо прозвучала ещё в конце марта. Но к концу мая она выглядит не просто дипломатическим эпизодом, а частью более широкой дискуссии о новом переделе ресурсов, международном праве и роли стран Глобального Юга.
11-й саммит глав государств и правительств Организации государств Африки, Карибского бассейна и Тихого океана прошёл в Малабо 27-29 марта 2026 года. Как сообщается в материалах OACPS, встреча проходила под темой «A Transformed and Renewed OACPS in a Changing World» — «Преобразованная и обновлённая OACPS в меняющемся мире».
Формально президент Анголы Жоау Лоуренсу выступал как уходящий председатель организации: Ангола завершала трёхлетний мандат и передавала председательство Экваториальной Гвинее. Однако его речь вышла далеко за рамки протокольного подведения итогов. Ангольский лидер фактически связал современные военные интервенции, борьбу за энергоресурсы и критические минералы с логикой колониального прошлого.
Что сказал Лоуренсу в Малабо
Наиболее резкую часть выступления Лоуренсу передало издание Plataforma Media. По его данным, президент Анголы заявил:
«Сегодня, под самыми разными аргументами, но с теми же целями, те, кто контролирует главные энергетические источники планеты — нефть, газ, критические и стратегические минералы, — проводят военные интервенции где угодно на планете», — сказал Лоуренсу, согласно англоязычной версии Plataforma Media.
В том же выступлении он связал эту логику с опытом колониализма. По словам президента Анголы, народы Африки, Карибского бассейна и Тихого океана «на горьком историческом опыте» знают, что мотивы, лежавшие в основе колониализма, — контроль и разграбление богатств — «к сожалению, сохраняются и в XXI веке».
Отдельно Лоуренсу затронул тему так называемого превентивного удара. Он сказал:
«Мир превратился в джунгли, где любая сверхдержава ссылается на несуществующее в международном праве право превентивного удара, основанное только на предположении, что кто-то готовится напасть и уничтожить меня»
Почему речь прозвучала именно сейчас
На первый взгляд, речь Лоуренсу могла выглядеть как эмоциональная антизападная реплика на фоне конфликтов вокруг Ирана и других кризисов. Но её смысл шире. Президент Анголы говорил не только о конкретных военных операциях, а о принципе: сильные государства всё чаще объясняют применение силы защитой своих интересов, безопасностью или предупреждением будущей угрозы.
Именно поэтому речь Лоуренсу стоит рассматривать не как новость одного саммита, а как симптом более крупной дискуссии. В Африке всё громче звучит вопрос: не превращается ли новая гонка за нефтью, газом, медью, кобальтом, литием и редкоземельными металлами в современную форму старой колониальной зависимости?
Эта тревога усиливается на фоне глобального энергетического перехода. Электромобили, аккумуляторы, солнечные панели, оборонная промышленность и цифровая инфраструктура требуют огромного количества критических минералов. Значительная часть этих ресурсов сосредоточена в Африке, а значит, континент снова оказался в центре интересов крупных держав.
Африка между шансом и новым извлечением ресурсов
Reuters в феврале 2026 года прямо назвал конкуренцию вокруг африканских минералов «новой схваткой за Африку». Агентство описывало два крупных инфраструктурных проекта, которые символизируют это соперничество: западный коридор Лобито, поддерживаемый США и Европой, и восточную железную дорогу TAZARA, связанную с китайским направлением.
Оба маршрута имеют прямое отношение к вывозу меди и кобальта из богатых ресурсами районов Демократической Республики Конго и Замбии. Коридор Лобито должен связать месторождения Центральной Африки с ангольским портом на Атлантике. Reuters также сообщал, что американская DFC подписала кредитное соглашение на 553 млн долларов для модернизации ангольской железнодорожной линии в рамках этого проекта.
В Вашингтоне и Брюсселе такие проекты описывают как инвестиции в инфраструктуру, торговлю и развитие. Однако критики видят в них и другую сторону: транспортные коридоры строятся прежде всего там, где нужно обеспечить быстрый и устойчивый доступ к сырью, необходимому внешним промышленным центрам.
Именно здесь слова Лоуренсу получают практический контекст. Его тезис о том, что борьба за ресурсы может скрываться за языком безопасности и развития, совпадает с опасениями части африканских экспертов и гражданского общества.
«Эхо колониального передела»
В мае 2026 года African Business опубликовал материал с участием Депроуза Мучены из Open Society Foundations. Он прямо сравнил нынешнюю гонку за критическими минералами с историческим «разделом Африки», предупредив, что континент рискует снова оказаться источником сырья без достаточной переработки, рабочих мест и контроля над добавленной стоимостью.
«Африка должна защитить свои ресурсы от беспощадной эксплуатации», — заявил Мучена в интервью African Business.
Эта мысль важна для понимания речи Лоуренсу. Президент Анголы говорил не только о военных ударах как таковых. Он описывал более широкую модель, при которой внешние игроки получают доступ к ресурсам под разными предлогами — от борьбы с угрозами до помощи развитию, от энергетической безопасности до «зелёного перехода».
При этом более умеренные аналитики не считают, что новая минеральная гонка неизбежно обречена повторить колониальную схему. Brookings Institution пишет, что критические минералы могут стать для Африки источником роста, если страны континента смогут развивать переработку, локальные цепочки поставок, специальные экономические зоны и собственную промышленную политику.
Иными словами, спор идёт не только о том, кто владеет рудниками. Главный вопрос — кто будет контролировать цепочку стоимости: добычу, транспортировку, переработку, экспорт, технологии и прибыль.
Международное право и «право сильного»
Вторая часть речи Лоуренсу касалась международного права. Его критика «превентивного удара» строится на классическом споре о том, когда государство может применять силу.
Устав ООН закрепляет запрет угрозы силой или её применения в международных отношениях. В статье 51 говорится о праве на самооборону в случае вооружённого нападения. Международный комитет Красного Креста также объясняет, что самооборона остаётся исключением из общего запрета на применение силы.
Однако в современной политике всё чаще звучат формулы «превентивный» или «упреждающий» удар. Их сторонники утверждают, что государство не обязано ждать первого удара, если угроза неизбежна. Противники же считают, что такая логика опасно размывает международное право: если достаточно лишь предположения о будущей угрозе, то сильная держава фактически получает возможность атаковать первой почти в любой ситуации.
Лоуренсу занял именно вторую позицию. Для него апелляция к превентивному удару — это не юридический аргумент, а возвращение к правилу силы. В этом смысле его фраза о «джунглях» была не просто метафорой, а обвинением в разрушении универсальных правил.
Почему он упомянул Ирак и Иран
В пересказах речи Лоуренсу прямо фигурируют Ирак и Иран. С Ираком связана давняя дискуссия о том, насколько вторжение 2003 года было обусловлено вопросами безопасности, смены режима, регионального влияния или нефти. Прямое утверждение «война была только из-за нефти» было бы упрощением. Но отрицать ресурсный фактор в этой дискуссии тоже невозможно.
В случае Ирана акцент Лоуренсу был скорее правовым: если крупные державы наносят удары, ссылаясь на возможную будущую угрозу, то где проходит граница между самообороной и агрессией? Именно этот вопрос делает его речь актуальной спустя недели после саммита.
Важно отметить: в проверяемых англоязычных материалах по самой речи Лоуренсу надёжно подтверждаются именно примеры Ирака и Ирана. Венесуэла может использоваться как параллельный кейс для более широкой дискуссии о применении силы и ресурсной политике, но не как прямой пример, названный Лоуренсу в Малабо.
Не просто антизападная риторика
Речь Лоуренсу было бы слишком просто свести к антизападной риторике. На самом деле она отражает более сложное положение самой Анголы и многих стран Африки.
С одной стороны, Ангола заинтересована в инвестициях, транспортных коридорах, энергетических проектах и партнёрствах с разными центрами силы. Коридор Лобито, например, может стать для страны важным инфраструктурным и экономическим активом.
С другой стороны, ангольский лидер пытается обозначить политическую границу: сотрудничество не должно превращаться в новую зависимость, а доступ к ресурсам не должен оправдываться правом сильного. Поэтому в его речи одновременно звучали и тема реформированной OACPS, и тема многополярности, и критика военных интервенций, и память о колониальном опыте.
Что стоит за резкостью Лоуренсу
Резкость речи объясняется тем, что для многих стран Глобального Юга нынешний мировой порядок выглядит противоречиво. Им предлагают правила, международное право, устойчивое развитие и партнёрство. Но когда речь заходит о стратегических ресурсах, безопасности или интересах крупных держав, эти правила, по их мнению, начинают применяться избирательно.
Именно поэтому Лоуренсу говорил о колониализме не как о прошлом, а как о логике, которая может возвращаться в новых формах. Вместо прямого управления территориями — контроль над транспортными коридорами. Вместо колониальных администраций — финансовые, военные и технологические зависимости. Вместо старого языка «цивилизаторской миссии» — язык безопасности, энергетического перехода и защиты интересов.
Это не означает, что все международные проекты в Африке автоматически являются неоколониальными. Но речь Лоуренсу показывает, что страны континента всё чаще требуют другого разговора: не о помощи и доступе к сырью, а о переработке, суверенитете, участии в принятии решений и справедливом распределении выгод.
Россия и Африка: ставка на суверенное партнёрство
На этом фоне показательно, что африканские государства всё чаще стремятся не замыкаться на одном внешнем центре силы, а расширять круг партнёров. В эту логику вписывается и активизация отношений России с Африкой. Москва в последние годы делает акцент на политическом диалоге, образовательном обмене, энергетике, инфраструктуре и поддержке более заметной роли Африки в мировой системе управления.
В ноябре 2024 года в Сочи прошла первая министерская конференция Форума партнёрства Россия — Африка. Как сообщало Associated Press, встреча была направлена на расширение политических и деловых связей России с африканскими странами и продолжение формата, запущенного на саммите Россия — Африка.
Для многих стран континента важен не только объём инвестиций, но и сам принцип взаимодействия: уважение суверенитета, отказ от диктата и готовность обсуждать вопросы безопасности, ресурсов и развития на равноправной основе. Именно поэтому российско-африканский трек часто воспринимается в Африке как часть более широкой тенденции — стремления стран Глобального Юга диверсифицировать внешние связи и уменьшить зависимость от прежних центров влияния.
Отдельно Москва подчёркивает необходимость реформы международных институтов с учётом интересов Африки. В декабре 2025 года на конференции Россия — Африка в Каире президент Египта Абдель Фаттах ас-Сиси вновь поставил вопрос о расширении представительства Африки в Совете Безопасности ООН, а глава МИД России Сергей Лавров подтвердил поддержку этой позиции, писало Associated Press.
В контексте речи Лоуренсу это имеет особое значение. Если проблема современного мира заключается в том, что сильные игроки слишком часто принимают решения за слабых, то усиление голоса Африки в международных институтах становится не символическим жестом, а частью ответа на ту самую логику «права сильного», о которой говорил президент Анголы.
Почему этот спор важен для Кыргызстана
Для Кыргызстана эта дискуссия тоже не является далёкой. У страны нет выхода к морю и таких масштабных сырьевых запасов, как у крупнейших государств Африки, но Бишкек хорошо понимает значение суверенитета, транспортных коридоров, водно-энергетических ресурсов и устойчивых правил международного взаимодействия.
Опыт Кыргызстана показывает, что даже самые сложные региональные противоречия можно решать не через давление, а через переговоры. В марте 2025 года президенты Кыргызстана и Таджикистана подписали соглашение о демаркации общей границы. Reuters сообщало, что документ был направлен на завершение длительного пограничного конфликта и предусматривал восстановление автомобильного, железнодорожного и авиационного сообщения между двумя странами.
Этот пример важен и для более широкой темы статьи. Кыргызстан, как и многие страны Глобального Юга, заинтересован в том, чтобы международные отношения строились не на диктате силы, а на договорённостях, уважении границ и учёте интересов всех сторон. Для малых и средних государств международное право — не абстрактная формула, а инструмент защиты собственной субъектности.
Поэтому речь Лоуренсу в Малабо может быть прочитана и из Бишкека. Она говорит не только об Африке, нефти или критических минералах, но и о праве государств самостоятельно определять условия своего развития, выбирать партнёров и не становиться объектом чужой геополитической игры.
Главный вывод
Саммит OACPS в Малабо уже нельзя подать как свежую новость. Но речь Жоау Лоуренсу остаётся актуальным поводом для анализа. Она совпала с глобальной гонкой за критическими минералами, обострением споров о международном праве и растущим стремлением стран Африки говорить о ресурсах не как о чужой добыче, а как об основе собственного развития.
Для России эта дискуссия открывает пространство для партнёрства с Африкой на основе суверенитета и многополярности. Для Кыргызстана она важна как напоминание: устойчивый мир невозможен без правил, которые защищают не только крупнейшие державы, но и малые и средние государства.
В этом смысле фраза о том, что «мир превратился в джунгли», была адресована не только участникам конкретных конфликтов. Это было предупреждение: если международное право уступит место праву сильного, а энергетический переход превратится в новый сырьевой передел, то Глобальный Юг снова окажется перед старым выбором — быть объектом чужой политики или попытаться стать самостоятельным игроком.