Одна советская граница, три судьбы: Кыргызстан, Монголия и Синьцзян

Если посмотреть на карту Азии конца 1930-х, рядом с Советским Союзом обнаруживается почти политический эксперимент. Кыргызстан уже находится внутри СССР. Монголия остаётся отдельным государством, но советские войска готовы защищать её границу. Синьцзян формально принадлежит Китаю, хотя его правитель получает от Москвы деньги, оружие и военную помощь.

Три соседних территории, три совершенно разные конструкции. Причём расстояние между ними на карте обманчиво. Через Тянь-Шань кыргызы десятилетиями ходили в Синьцзян, а после Уркуна 1916 года туда спасались огромные потоки беженцев. На другом конце этого азиатского пояса в 1939 году советские танки уже воевали вместе с монгольской армией на Халхин-Голе.

Единого рецепта у Москвы не было. Где-то границу СССР расширяли вместе с созданием национальной республики, где-то сохраняли дружественное государство снаружи, а где-то поддерживали удобного правителя, не меняя международную карту.

Кыргызстан оказался внутри советской границы

К началу революции кыргызские земли уже входили в Российскую империю. Граница с Китаем существовала, но она не разрезала два полностью чужих мира. По обе стороны Тянь-Шаня жили кыргызские общины, ходили торговцы и перегоняли скот.

В 1916 году эта связь приобрела трагический смысл. После восстания и имперских репрессий массы кыргызов бежали через горы в Синьцзян. Современное исследование истории Бишкека приводит оценку примерно в 250 тысяч ушедших в Китай, хотя точный масштаб Уркуна остаётся предметом обсуждения. Для будущего Кыргызстана китайская сторона границы была хорошо знакомым пространством.

После установления советской власти кыргызские территории сначала оставались частью Туркестанской АССР. В октябре 1924 года появилась Кара-Киргизская автономная область в составе РСФСР. В 1926 году её преобразовали в Киргизскую АССР, а в декабре 1936 года в Киргизскую ССР.

Так Кыргызстан оказался в первой модели. Москва не строила вокруг него отдельное союзное государство. Национальная территория постепенно получила республиканский статус внутри самого СССР, а граница с Синьцзяном стала частью внешней границы Союза.

Монголия осталась снаружи, хотя зависела от Москвы сильнее

Монголия пришла к 1920-м с другой исходной точкой. Она отделялась не от Российской империи, а от Китая и ещё в 1911 году создала собственное правительство. В 1921 году монгольские революционеры победили при прямой помощи Советской России, а через несколько лет появилась Монгольская Народная Республика.

Её международный статус оставался странным. СССР поддерживал отдельное монгольское государство, но в соглашении с Китайской Республикой 1924 года формально признавал Внешнюю Монголию частью Китая. На практике Пекин ею уже не управлял.

В 1930-е отдельная Монголия стала особенно ценной после усиления Японии в Маньчжурии. Для советского Дальнего Востока было выгодно, чтобы между его важными районами и японской военной системой находилось дружественное пространство.

В марте 1936 года СССР и Монголия подписали протокол о взаимопомощи. В случае нападения стороны обещали помогать друг другу, включая военную помощь. Китай протестовал: получалось, что Москва заключает международный военный договор с территорией, которую сама же официально продолжает считать частью Китая.

Халхин-Гол показал, чего стоила эта гарантия

Весной 1939 года спор о линии границы между Монголией и подконтрольным Японии Маньчжоу-Го превратился в большую войну у реки Халхин-Гол. Рядом с монгольскими частями сражалась всё более крупная советская группировка.

Москва перебросила танки, артиллерию и авиацию. В августе силы под командованием Георгия Жукова охватили японские позиции с флангов и разгромили основную группировку в районе боёв. В сентябре советско-монгольские и японско-маньчжоу-гоские силы прекратили огонь.

Ещё до кульминации боёв советская дипломатия формулировала позицию предельно жёстко: границу Монголии СССР намерен защищать так же решительно, как собственную. Для формально отдельной страны это была необычайно сильная гарантия.

Связывать Халхин-Гол прямо с безопасностью Кыргызстана было бы натяжкой. Бой шёл далеко на востоке и касался прежде всего Монголии, Забайкалья и советского Дальнего Востока. Но он хорошо показывает принцип: Москва старалась не допустить появления сильной враждебной армии непосредственно у своей длинной азиатской границы.

В Синьцзяне Москва выбрала третий вариант

Синьцзян находился буквально за горами от советского Кыргызстана и Казахстана, но политически оставался частью Китайской Республики. В начале 1930-х провинцию разрывали восстания и борьба местных сил. В 1933 году к власти пришёл Шэн Шицай.

Его режим оказался настолько зависим от СССР, что эта история напоминает промежуточный вариант между Кыргызстаном и Монголией. Исследование в Social Science History показывает, что Шэн опирался на советскую финансовую и военную помощь, а после подавления восстаний советские части находились в Дихуа, нынешнем Урумчи, и в Кумуле. В администрации работали советские специалисты, а внешняя торговля была почти полностью завязана на Союз.

При этом Синьцзян не присоединили к СССР и не превращали в отдельную союзную Монголию. Формально власть оставалась китайской. Москва получала влияние, доступ к сырью и более предсказуемую ситуацию за границами Казахской и Киргизской республик, не беря на себя управление огромной китайской провинцией.

Связи шли не только сверху. В Синьцзяне жили кыргызы, казахи, уйгуры и другие народы, чьи родственники находились по советскую сторону. Один из заметных военных деятелей региона, кыргыз Исаак-бек из Ташкургана, в 1930-е командовал кыргызской кавалерийской силой на советской стороне местных конфликтов. Граница постоянно оставалась политической, но человеческое пространство через неё не исчезало.

Три модели работали, пока менялась сама Азия

Если поставить Кыргызстан, Монголию и Синьцзян рядом, советская политика перестаёт выглядеть как одна заранее написанная схема. Кыргызстан включили в федеративную систему СССР и постепенно повысили его статус до союзной республики. Монголию оставили отдельным государством и дали ей военную гарантию. В Синьцзяне поддерживали зависимого правителя внутри формально китайской территории.

Эти конструкции не были вечными. В 1942 году Шэн Шицай отвернулся от Москвы и перешёл к сближению с центральным китайским правительством, после чего советское присутствие в провинции резко сократилось. Монголия, наоборот, после Второй мировой добилась формального признания независимости Китаем. Кыргызстан оставался союзной республикой до 1991 года.

Для Кыргызстана эта история особенно хорошо читается с карты. На востоке за хребтами лежал Синьцзян, где Москва пыталась влиять на события, не меняя границы. Дальше на северо-восток существовала Монголия, которую СССР был готов защищать армией. Сам Кыргызстан находился уже внутри Союза.

Та же линия продолжалась севернее через Казахскую ССР, поэтому речь шла о безопасности всей советской Центральной Азии, хотя в каждом районе угрозы и решения были разными. Халхин-Гол не был битвой за Бишкек или Алма-Ату. Но он оказался самым наглядным эпизодом эпохи, когда Москва строила безопасность в Азии сразу по нескольким политическим правилам.